Глава первая. Ухабы пути.

В центре сада располагалась круглая площадка тридцати футов в диаметре. Там шел бой: двое учеников примерно того же возраста, что и эльфийка, стоящая на краю площадки и наблюдающая, двигались по кругу с клинками в руках. Они настороженно следили друг за другом и время от времени делали молниеносные выпады в сторону врага. Зрители – с полдюжины разгоряченных парней – увлеченно наблюдали за поединком. Рядом с ними стоял высокий пожилой эльф в черной кожаной куртке. У него были длинные, до плеч, волосы и седая бородка. Строгое лицо выдавало в незнакомце бывалого воина, хорошо знакомого с превратностями походной жизни. О том же говорили потрепанные кожаные штаны и старые походные башмаки.
На площадке не было никого, кто не испытывал неловкости за такой невзрачный наряд своего наставника. Сами-то они были одеты, как подобает сыновьям знати – в нарядные камзолы, ладно скроенные бриджи, шелковые рубашки и начищеные сапоги. Все парни были облачены в превосходные кожаные доспехи, руки защищены специальными наручами, чтобы отражать удары учебных клинков. Рядом с ними эльфийка почувствовала себя голой.
При виде девушки, неожиданно появившейся на «арене» один из поединщиков на долю секунды отвлекся. Его противник не замедлил воспользоватся открывшейся возможностью – клинок метнулся вперед и, пройдя сквозь шнуровку наруча, рассек неудачнику мышцы предплечья. Тот взвыл, вызвав презрительные взгляды товарищей, и выронил оружие.
- Господин, - почтительно заговорил один из учеников. Голос у него был более масляный, чем хорошо смазанный клинок на полке склада. – Так нечестно! Аер отвлекся на девченку, которая вышла из сада!
Теперь все юные аристократы повернулись к Ами с откровенным отвращением во взорах. Еще бы – к ним на площадку заявилась какая-то девченка без всяких доспехов и оружия! Только парень с расплывающимся по рукаву пятном крови не обратил на него внимания – он был слишком занят собственными проблемами.
- С твоей стороны, Аер, было непростительной глупостью отводить взгляд от противника, - откашлявшись произнес Учитель глубоким и низким голосом. Казалось, эта ситуация весьма забавляет его. – В некотором смысле ты получил по заслугам. Но, с другой стороны, истинно благородный человек не должен использовать в своих целях затруднительное положение соперника – это недостойно. Надеюсь, в следующий раз вы оба не ударите лицом в грязь.
Не оборачиваясь, он махнул рукой в сторону эльфийки.
- А ты, девица, потрудись обождать в саду, - в его голосе не осталось и следа от былой теплоты. Теперь Учитель говорил строго и неприязненно. – И не показывайся, пока эти юные господа не закончат.
Она сделала так, как сказал Учитель. Сгорая от стыда, она ждала в саду. К счастью ждать пришлось недолго: вскоре лязг стали утих, и Учитель отпустил учеников. Они гуськом шли мимо Ами – разгоряченные, в расстегнутых камзолах – и, казалось, нимало не заботились о присутствии девушки. Она молча проводила их взглядом.
Когда все они покинули сад, раздался голос Учителя:
- Эй, девица, теперь можешь подойти.
Эльфийка попыталась по возможности принять достойный вид. Она расправила плечи, приосанилась и направилась на площадку. Учитель стоял спиной к ней, держа в руках учебный клинок – тот самый, который недавно пронзил руку неосторожного ученика. В руках старого воина он выглядел игрушкой, но кровь, блестевшая на еге кончике, была самой настоящей.
- Простите меня, господин.. Должно быть, я пришла раньше времени. Я вовсе не хотела помешать вашим занятиям.
Мастер клинка развернулся на каблуках – точный и уравновешенный, как эльфийский лук, - и застыл подобно зловещему изваянию. Он смотрел прямо на Ами, и этот холодный оценивающий взгляд прищуренных черных глаз стал для неё серьезным потрясением за сегодняшнее утро. Внезапно эльфийка осознала, что стоит один на один с тем, кто на пути к нынешнему положению перерезал множество глоток.
- Значит, ты, простолюдинка, считаешь возможным вылезать со своим мнением? – змеиным шепотом прошелестел Учитель. – Тебе, наверное, нравится заговаривать до того, как тебе позволят? В таком месте и с таким человеком, как я? С одним из знати?
Ами попыталась извинится, но от страха не сумела вымолвить ни слова.
- Может, ты просто не подумала? Если так, я знаю, как бороться с такой неосмотрительностью. Еще раз открой рот без спроса – и я мгновенно выбью эту чертову привычку из твоей задницы!
Мастер клинка шагнул к краю площадки, а потом швырнул клинок на землю.
- Ну что? Ты в самом деле такая тупая невежливая девка, которую прислали ко мне по ошибке? Наверное, ты грязная мелкая шлюха из бедных кварталов… Конечно, чего еще ждать от последыша каких-то поганых простолюдинов!
Сначала Ами прямо-таки онемела от обиды и возмущения. Затем кровь зашумела у неё в ушах, словно маленький прибой, а кулаки сами собой сжались.
- Я родилась в знатной семье! – закричала она, бросаясь на Учителя, - Мои родители были такими же аристократами, как вы!
Едва Ами со злостью выплюнула эти слова, как почувствовала, что её сердце почти остановилось. Смертельно напуганная, она отступила назад, склонив голову и спрятав руки за спину.
На мгновение повисла тишина. Затем Учитель громко расхохотался и хрустнул пальцами – словно хвойные ветки затрещали на костре.
- Прости меня, Ами, - попросил он. – Я всего лишь хотел проверить, правду ли мне говорил Айзек. Клянусь, у тебя есть характер!
- Вы… - Ами уставилась на Учителя. Постепенно до неё начало доходить, что произошло. – Так вы нарочно хотели меня разозлить, господин?
- Я знаю, насколько ты чувствительна, когда дело касается твоих родителей, малышка. Айзек достаточно много рассказывал о тебе.
Мастер клинка немного ссутулился, чтобы смотреть глаза в глаза, и положил руку ей на плечо.
- И так везде, - растерянно выговорила Ами. – Айзек убил моих родителей, я не его дочь. А вы вовсе не…
- Спесивый сукин сын?
Ами невольно хихикнула.
- Скажите, господин, а есть ли на свете кто-то ПРОСТОЙ? Кто на самом деле тот, кем кажется?
- Еще как есть. Ты их только что видела – те дети знати, которые вышли из сада. А что до меня, то я и в самом деле изрядный сукин сын. Бьюсь об заклад, еще до конца лета ты меня возненавидишь и будешь перемывать мне кости от рассвета до заката!
- Но… Но это же всего-навсего работа.
- Вот именно, - кивнул Учитель. – Ами, я хочу по секрету рассказать тебе кое-что. Дело в том, что родился я совсем не здесь. Тут я нахожусь только из-за того, что хорошо служил. Конечно, я благодарен и очень ценю расположение тех, кто стоит выше меня, но… мои родители были не... Я родился полукровкой.
- Ух ты! – поразилась Ами.
- О да,- кивнул мастер клинка. – И я хочу, чтобы ты запомнила: здесь, в саду, не имеет значения, кто твои родители. У меня ты будешь работать, пока не сойдет кровавый пот. Я буду тебя гонять, пока ты не изобретешь новых богов и не запросишь у них пощады. Единственное, что существенно тут – это умение собраться. Ты способна быть внимательной каждый миг пребывания в этом месте? Можешь сосредоточиться, смотреть прямо перед собой, жить текущим моментом и отрешится от всего прочего?
- Я… Мне придется попробовать, господин.
- Да, ты будешь пробовать. Снова и снова. Тебе придется проделать это тысячи раз. Рано или поздно ты научишься сосредоточенности. Но должен предупредить тебя: некоторым это не удалось.
Ами нервно сглотнула и кивнула.
- И еще одно. Сегодня ты пыталась извинится за то, что пришла слишком рано. На самом деле это не так. Я нарочно затянул предыдущий урок, чтобы доствить удовольствие тем маленьким дерьмецам, которые пытались прирезать друг друга. А на будущее… Вот что, приходи ровно в час, чтобы они уже успели уйти. Им не обязательно знать, что я учу тебя.
Когда-то Ами сама жила в богатой семье и носила такие же шелка и бархат… Она почувствовала укол в сердце и тут же поспешила себя уверить, что в ней говорит старая боль потери, а вовсе не стыд. Эта мысль, сама по себе достойная, помогла ей восстановить душевное равновесие – по крайней мере, внешне.
- Я понимаю, господин. Я… Я не стану компрометировать вас.
- Компрометировать МЕНЯ? Ами, ты ничегошеньки не поняла! – Учитель лениво пнул учебный клинок, и тот зазвенел по черепице. – Эти чванливые сопляки приходят сюда, чтобы научиться красиво и элегантно махать клинком. Они пытаются делать это по-благородному, с соблюдением всех правил, уверенные в недопустимости бесчестных приемов, - Учитель обернулся к Ами и ткнул её пальцем в живот. – Ты же, дорогая, напротив, будешь учиться УБИВАТЬ.

- Не туда! Мое сердце выше. Нападай… Рази! А теперь сюда… Коли!
Серый холодный дождь изливался с небес на сад. Такова уж зима тут была – лило целый день, весь двор покрылся водой, и по щиколотку в этой воде болталась Ами вместе со своим Учителем. Крупные дождевые капли собирались на лепестках вечноцветущих роз в саду и ручейками стекали вниз. Такие же ручейки заливали глаза Ами, пока она раз за разом отрабатывала прием – делала выпад и колола клинком кожаный мешочек чуть побольше мужского кулака, набитый соломой. Мешочек не давался, прыгал, уходил в сторону, поскольку крепился на конце палки, которую держал Учитель.
- Коли сюда… И сюда! Нет, Ами, это слишком низко. Здесь уже не сердце, а кишки. Давай же, убей меня! Не тяни, это опасно. Нельзя давать противнику передышку. Выше! Еще выше, прямо в сердце, под ребра! Ну вот, уже лучше.
В разрывах меж тучами блеснула тускло-белая молния, будто свет далекого костра пробился сквозь пелену дыма. Чуть позже возник и звук – грохочущие перекаты грома наводили на мысли о могучих богах, которые там, на небе, злятся и грозят кулаками жалким живущим внизу.
- Все, Ами, довольно. Ты вполне сносно владеешь своей колючкой и в случае нужды сумеешь воспользоваться ею. Настало время прощупать тебя на предмет особых талантов. Давай-ка выясним, к чему у тебя лежит душа, - Учитель, плотно закутанный в непромокаемый плащ, прошлепал по лужам к большому деревянному ящику. – Так, посмотрим… Это нам не подходит – вряд ли ты сможешь повсюду таскать за собой длинный клинок… Ну-ка, сходи за «болваном».
Ами поспешила через сады к маленькой проходной, через которую можно было попасть вглубь башни. Поднявшись по ступенькам, она прошла в небольшую сухую комнатку, посреди которой стоял их «болван» - пухлый кожаный манекен в виде стилизованного человеческого торса с головой. Ами взялась за железный шест, на котором крепилось чучело, и неловко взвалила его на плечо. Осторожно двигаясь по ступенькам, Ами заспешила обратно.
Так как Учитель по-прежнему рылся в своем сундуке, Ами установила «болвана» посреди площадки – железный шест с размаху вошел в предназначенную для него лунку, расплескав фонтанчик дождевой воды, - и приготовилась ждать.
- Вот, посмотри, очень неприятное приспособление, - промолвил Учитель, вытаскивая цепь длиной в четыре фута. Каждое звено её было заботливо обернуто тончайшей кожей. – Называется «выбивалка». Обрати внимание: упакована так, чтобы не звенеть. Если присмотришься, то увидишь, что с обоих концов у нее есть специальные крючки – в результате «выбивалку» можно укрепить на талии наподобие ремня. Её легко спрятать под одеждой, хотя для этого лучше иметь цепь немного длиннее.
Мастер клинка шагнул вперед и уверенным движением метнул оружие в голову «болвану». Раздался громкий влажный звук, и цепь оскочила обратно ему в руку.
- Теперь ты, - предложил Учитель.
Некоторое время Ами развлекалась, вполне успешно повторяя фокус учителя, а тот молча наблюдал. Затем, что-то бормоча себе под нос, он отобрал у Ами «выбивалку», бросил её обратно в сундук и достал оттуда новую забаву – пару небольших топориков с деревянными рукоятями. Топорики были отлично сбалансированы: закругленное лезвие у каждого уравновешивалось круглым набалдашником.
- Для этих вещиц не придумали никакого остроумного названия – просто топорики, и все. Полагаю, ты их и раньше видела. Можешь использовать по своему усмотрению: хочешь – руби, хочешь – колоти обухом. В принципе тупым концом удар слабее, чем лезвием, но если постараешься, то запросто можешь размозжить кому-то череп. Так что смотри не переусердствуй, если придется применять их на ком-то живом.
Ами взяла топорики в руки и сгорбилась в привычном полуприседе, будто вышла против ножа. Что ж, годится… Прыгнув вперед, она нанесла «болвану» удары одновременно с двух рук. Оба лезвия глубоко ушли под ребра манекену. Затем резким движением правой руки она рванула топорик вверх, к плечу чучела, и снова вниз, используя скорее вес набалдашника, чем остроту лезвия. В течение нескольких минут она трудилась над манекеном, круша и рубя его. С топориками Ами управлялась лучше, чем с цепью. Учитель остался вполне доволен, даже поаплодировал.
- Ладно, вот тебе следующие игрушки.
Учитель протянул эльфийке пару кинжалов примерно в фут длиной, с широкими изогнутыми лезвиями. На рукоятях имелись тяжелые гарды, которые закрывали пальцы парой небольших лезвий, наподобии кастета. Сделаны эти кинжалы, а скорее боевые ножи, были из чего-то, что напоминало кость.
- Тоже те еще штуковины. Известны под названием «воровские зубы». Очень просты в обращении: можно колоть, или рубить, или просто бить. Эти лезвия на гарде запросто спускают шкуру с лица противника, а при помощи гарды можно остановить даже разьяренного быка. На, попробуй.
Едва взяв оружие в руки, Ами сразу же поняла – вот то, что надо! Ей нравилась их длина, нравилось ощущать их тяжесть в руке. Ножи были удобнее, чем короткие мечи и сабли, с которыми обычно ходили разбойники местного пошива. Достаточно велики, чтобы стать более чем серьезным оружием в бою, и достаточно малы, чтобы их можно было быстро спрятать под одеждой…
Она нанесла пару молниеносных ударов, а Учитель ей вторил:
- Именно так: снизу в живот и под ребра. Вгони фут стали и пощекочи сердце врага! После этого любые разногласия улаживаются сами собой, можешь не сомневаться, милая. В самый раз для «уроков анатомии», верно? – коротко хохотнул он, а поймав удивленный взгляд ученицы, пояснил: - Это выражение связано с Тенеруками, странно, что ты его не слышала. Когда Айзек вызывает кого-нибудь к себе, так сказать, просто побеседовать – это у него называется «уроками этикета». На следующей стадии человека связывают и выбивают у него необходимые признания – это уже «уроки пения». А вот когда бедняге перережут глотку и вышвырнут на корм животным…
- Ага! Это и есть «уроки анатомии», да?
- Точно. Поверь, я ничего не придумываю. Об этом многие знают, только не говорят вслух. Но это как везде: будь ты солдатом или головорезом – лучше помалкивай, здоровее будешь.
Ами кивнула, и продолжила кромсать манекен ножами.
- Хм-м… неплохо, - встрепенулся Учитель. – Совсем неплохо для новичка. Забирай ножи, дарю. Похоже, они пришлись тебе как раз.
Поддавшись внезапному порыву, Ами развернулась и бросилась в дальний угол двора. Теперь от «болвана» её отделяло примерно пятнадцать футов. Дождь хлестал по-прежнему, скрывая цель за серой пеленой, поэтому эльфийка тщательно примерилась… Затем она резко выпрямилась и метнула нож в манекен, вложив в этот бросок всю силу руки, бедер и торса. Нож просвистел в воздухе и намертво засел в кожаной башке «болвана».
- Вот это да, разрази меня гром! – пораженно воскликнул Учитель. В этот момент на небе снова сверкнула молния, и эхо грома прокатилось по крышам домов. – Теперь у нас имеется основа, на которой мы можем строить твое обучение.

Дивная ночь стояла над городом. В это время суток он мог бы называться самым красивым городом в Азероте. Покачивающиеся под легким дуновением ветра листья янтарно-желтых деревьев создавали тихий шелест, ублажающий слух прохожих. Монументальные, казалось-бы неземной архитектуры, здания заставляли эльфов гордиться своими предками, воздвигшими столь замечательные строения.
Однако не все кварталы города были столь привлекательны. Этот весьма сильно выделялся на общем фоне. Здесь было куда темнее, чем в остальных районах. Все здесь: мрачные здания, надписи на табличках, слабо покачивавшихся из стороны в сторону, подозрительные личности то и дело шныряющие там и тут были весьма убедительным предлогом для того, чтобы появляться в обители воров и убийц только в случае крайней необходимости. Нет-нет, да и сверкнет чей-то кинжал в ярком свете луны, вечно наблюдающей за чудесным городом.
Она сидела на крыше одного из домов и изучала узоры, созданные россыпью звезд на небе, когда появился Мортэмир. Тогда он предложил ей свергнуть Айзека, а её, Ами, сделать его правой рукой. Она согласилась. Айзек убил её родителей, а саму эльфийку все эти годы он превращал в безжалостную убийцу у своего бока, куклу, пса на поводке. Она все это время только и жила для того, чтобы отомстить.
На следующий день она уже была готова. Вот высилась величественная обитель Айзека, в одном из самых престижных уголков. Айзек за всю свою никчемную жизнь наворовал и перерезал глоток достаточно, чтобы жить и не ведать финансовых проблем. Сторожилы на входе смотрели в другую сторону, когда одинокая женская фигурка проскользнула внутрь. Мортэмиров кошелек был достаточно плотно набит золотом, чтобы утихомирить головорезов и их дружков внутри пока Ами будет делать свою работу. Она беспрепятственно поднялась на последний этаж "твердыни" своего названного отца и вошла в его кабинет, никем не охраняемый. Айзек стоял к ней спиной, величественный, гордый подонок в дорогом плаще, накинутом на одно плечо, а у пояса его висел длинный меч прекрасной работы в украшенных золотом и драгоценными камнями ножнах.
- Кто посмел врыватся в мой ка... - начал было он, резко, но в то же время плавно разворачиваясь к нежданному гостю, но следующие его слова потонули в кровавой пене, появившейся у рта. Руки Айзека, сами того не ведая, нащупали арбалетный болт торчавший у него из горла. Сам же он смотрел широко распахнутыми глазами - скорее от удивления и шока, чем от боли - на свою убийцу. Ами. Она опустила миниатюрный арбалет, крепившийся на запястьи, и подошла к все еще стоявшему Айзеку. Ублюдок все еще не понял, что уже мертв. А потом она обняла его, почти любовно, наклонила назад, удерживая в своих обьятьях и прошептала ему на ухо:
- Не бойтесь друзей - они могут лишь предать вас; не бойтесь врагов - они могут лишь убить вас; бойтесь равнодушных, ибо только с их молчаливого согласия совершаются предательства и убийства. Есть только один грех, и это - воровство. Любой другой грех - это всего лишь вариация воровства. Если ты убиваешь человека - ты воруешь его жизнь, ты крадешь право его жены иметь мужа и право его детей иметь отца. Когда ты лжёшь - ты воруешь чье-то право на правду. Нет действия хуже, чем воровство. Но убить ворующего - не грех. Мои родители помщены. Уходи в бездну, и не возвращайся...
И она вбила один из своих коротких мечей, которыми пользовалась кроме ножей, меж ребра. "Вгони фут стали и пощекочи сердце врага!" - эти и многие другие слова звучали в её голове, когда она опустила Айзека на самый дорогой ковер, какой она когда либо видела. Ковер тут же пропитался кровью.

Мортэмир закатил славный пир, верно шайка Айзека такой давно не видывала. Дом, некогда принадлежавший старому убийце, сейчас распахнул свои двери для всех членов банды. Из погребов выкатили бочки с лучшим вином, и даже случайные проходимцы получали приглашение его испить.
Ами сидела за банкетным столом, по правую руку от Мортэмира и поигрывала изящным бокалом, наблюдая за круговертью алой жидкости в нем. Остальные гарристы, лучшие убийцы, воры и подонки города тоже были тут, распивали вино, горланили о богатстве и других несущественных вещах. Её это не интересовало. После смерти Айзека её вообще мало что интересовало. Но вот вдруг Мортэмир поднялся из-за стола. Все сразу же утихли.
- Нами должен править кто-то один! – провозгласил Мортэмир. – И это я! Теперь я – повелитель Теней!
Он вскинул вверх бокал с вином и оглядел толпу, словно ожидая возражений. Возражений не последовало, и он продолжил:
В мои намерения не входит развалить империю Айзека. Я лишь хотел устранить его самого. На то у меня были свои причины, но сейчас я хочу говорить о другом. О том, что касается меня и всех вас...
Мортэмир окинул взглядом замершую толпу. Глаза его смотрели непреклонно, подбородок выпятился, как у старинной бронзовой статуи.
- Выслушайте меня, тени, а затем примите решение. Я не собираюсь ничего отнимать у вас, - обьявил он. – Все, что вы нажили потом и кровью, останется при вас. Меня полностью устраивает властная система, созданная Айзеком. Скажу больше – я восхищаюсь ею в той же мере, в какой ненавидел ее создателя. Поэтому вот вам мое предложение. Все останется, как есть. Все вы продолжаете работать на своих территориях и платить мне ту же дань, что и прежде, в тот же день и тот же час. Кодекс остается в силе, список решений, которые караются смертью, не меняется. Ко мне переходит вся власть Айзека – все его организации и источники доходов. По справедливости, я же наследую и всю его меру ответственности. Если кто-то из вас сумеет доказать, что Айзек был кому-то должен, я выплачу его долги. И первой среди них – Ами. Встань!
- Ты совершила поступок, на который мало кто отважился бы. Ты получишь все, чего пожелаешь – тысячи золотых, свою виллу... и все те блага, о которых обычный люд может лишь мечтать.
- Спасибо, Мортэмир, - в поклоне сухо ответила эльфийка.
- Ты заслужила награду за дело, которе сдалала для меня. Сегодня я предстал перед вами с руками, обагренными кровью. Но я протягиваю вам эти руки, дабы выказать свое великодушие. Поверьте, со мной нетрудно ладить. Мы с вами стремимся к одному и тому же – к совместному благоденствию. Служите мне, как служили Айзеку, и наши желания сбудутся. Сегодня я спрашиваю вас, тени: кто согласен идти за мной!
Ответом ему служил дружный одобрительный возглас толпы.
- Вот мы и решили все, - вновь заговорил Мортэмир. – Я довел до вашего сведения свои намерения, теперь же – давайте испробуем этого чудесного вина!
И Ами испробовала... О чем потом очень сильно жалела. Стоило только приятному теплу разлится по её телу, как все вокруг начало плыть, и она утонула в глубинах бесчувствия.

Продолжение следует

Добавлено (30.11.2009, 19:41)
---------------------------------------------

Очнулась Ами в клетке, судя по качке – на корабле. Тут же подошел грязный мужик с засаленной бородой и лягнул подкованным ботинком по прутьям клети. Ами зажала уши от мучительно громкого звука. Что за гадость подмешал ей в вино тот подонок?
- Мы заплатили за тебя чертову уйму денег, крошка, так что не вздумай глупить и веди себя прилично! – рявкнул человек и пошел прочь. Работорговцы. Алчная свинья! Вместо того, чтобы просто избавится от конкурента, он продал Ами долбанным работорговцам! Эльфийка попробовала собрать мысли, в чем мешала ей раскалывающаяся голова. Её предали, она в лапах работорговцев, что значит: её продадут. Сбежать в открытых водах не представлялось возможным. Оставалось только ждать. Она ждала.
Прошла неделя, вторая. Единственное, что разрешалось Ами кроме сидения в клетке это выйти на цепи по нужде под общее улюлюканье команды корабля. Поскольку она была единственной рабыней на корабле, её сразу же попробовали использовать как последнюю шлюху, но быстро отбросили эти мысли – сломанные шеи двух членов команды хорошо впечатались им в память. Что правда, Ами после этого случая жестоко избили и врядли она дожила бы до сегодня, если бы не один член команды. Его звали Сар. Пока его дружки храпели в гамаках или гуляли по верхним палубам он приносил ей остывшую похлебку, обрабатывал какой-то дрянью её раны.
Одного дня её вытащили из клетки и поволокли прочь с корабля. Палящее солнце и сухие ветра, песчаные бури – все указывало на одно место: Танарис. Как Ами и расчитывала, её продали. На Арену.

- У-у-у, худосочная леди! – прошепелявил гоблин расхаживая туда-сюда близ её клетки. Его тон, его мерзкая ухмылочка, что как приклеенная была на лице зеленомордого - все в гоблине раздражало Ами. Отчасти потому, что он держал её в неволе.
- Сегодня ты будешь дратся с пушечным мясом, каким-то человеческим мальчишкой. Правила простые: никаких правил. Или ты его убиваешь, или он тебя. В любом случае выигрываю я. Если ты побеждаешь – то живешь лишний день, а я получаю деньги. Если ты проигрываешь – то я все равно получаю деньги. Но если ты вдруг захочешь подохнуть, прошу тебя, сделай так, чтобы было побольше крови и кричи от боли как можно громче – публика любит предсмертные вопли агонизирующих гладиаторов!
Против неё действительно бросили паренька, лет двадцати. В его глазах был страх, наверное его только сейчас забросили на Арену, как и эльфийку. Она просто стояла, когда тот направился к ней с ножом в руке. Им двигало отчаянье. Когда же он замахнулся на эльфийку... то обнаружил, что её уже нет перед ним а его рука была сломана в локте. Это было последним, что он увидел перед тем, как Ами свернула ему шею. Она не испытывала угрызений совести. Парень все равно бы погиб, если не сегодня, то завтра. Он не был воином, а потому эльфийка посчитала его смерть избавлением от ненужных мучений.
Её снова скрутили шустрые гоблины и прочие надзиратели и повели прочь, но не в её клеть, а в какие-то пристройки за Ареной. Вскоре её втолкнули в темную комнату и закрыли за ней дверь. Глаза, привыкшие к яркому солнцу Танариса мало что различали в полной темноте, но вот послышался голос, сравнимый по звуку с осыпающимся песком:
- Добро пожаловать, напарница. Меня зовут Ульрик, и теперь мы деремся вместе.
Комнату, обустроенную по-спартански, осветил одинокий огонек свечки. В дальнем углу, скрываясь в тени, создаваемой этой же свечкой, стояла сгорбленная фигура. Заплывшие катарактами глаза мертвеца изучали лицо эльфийки.

- Какое удивительное совпадение! – прошелестел Ульрик, выслушав её историю. – Знавал я Айзека... Это я его научил всему. А этот подонок однажды избавился от меня. Как и Мортэмир от тебя. История повторяется, забавно. Но, время позднее, а завтра против нас выставят очередных тварей в потеху толпе. Советую тебе отдохнуть... мне-то отдых уже не нужен, хех.
Ами кивнула, после чего легла на своей подстилке. Но она еще долго наблюдала за Ульриком. Мертвец сидел к ней боком и всматривался в огонек почти выгоревшей свечи. Грудь его вздымалась и опадала, скорее в силу привычки нежели нужды. А потом он затушил свечу пальцами, и темнота окутала комнатушку.
Утром Ами разбудили удары молотящих палицами по двери камеры гоблинов. Когда она открыла глаза, щелкнул замок и дверь открылась. Внутрь влетел мешок, угодивший рядом с ногами девушки.
- Собирайтесь, и чтоб вам кишки поскручивало, если не будете готовы через двадцать минут! – пропищала зеленая морда, мелькнувшая за закрывающейся дверью.
Ами подтянула мешок к себе и повозившись с завязками открыла его. Это было её снаряжение. Видимо Мортэмир продал эльфийку «с потрохами», потому что ничего не пропало: «бритвы» - её ножи, пара коротких мечей – Жалящие Сестры, метательные ножи, многозарядный арбалет и два десятка болтов, кошки, крючья, отмычки, яды и порошки, комплект промасленной кожи и аккуратно свернутый плащ из мракоткани, позволявший скрыватся в мельчайшей тени. Пока Ульрик разминал свои омертвевшие конечности, Ами облачилась в доспех и накинула плащ на одно плечо, после чего принялась расталкивать ножи и прочее оружие по ножнам и многочисленным кармашкам, как видимым так и скрытым в доспехе из черной, промасленной кожи. Вконец она закрепила арбалет на правом наруче доспеха и зарядила его, а небольшой колчан с болтами-дротиками уместила на поясе. Только закончив приготовления, она заметила, что Ульрик рассматривает её с какой-то загодочной усмешкой. Но она не успела ничего сказать – в дверь опять молотили. Ульрик накинул на плечи свой плащ, почти копию того, что был на эльфийке – только более потрепанный, и встал рядом с ней. Дверь в камеру распахнулась и их повели на Арену.
Против них выставили тролля и огра. Первый был стрелком, об этом говорил его лук, украшенный перьями, а на концах и черепами жертв клыкастого. Второй же был просто яростной машиной убийства, которая так и рвалась разнести все и всех вокруг на куски. Вот мастера Арены дали сигнал, и решетки за которыми находились «команды» опустились. Бой начался.
Тролль тут же положил на тетиву длинную стрелу с зазубренным наконечником, который подрагивал и дергался из стороны в сторону в поисках жертвы. Жертвой должен был стать Ульрик, подныривавщий под размашистый удар топора огра. Стрела помчалась, рассекая воздух, метя в глаз мертвецу. И когда уже казалось, что вот-вот голову Ульрика оторвет мощью, которую давало стреле натяжение лука клыкастого, мертвец рассеялся в воздухе пепельно-серой дымкой. И в тот же самый миг, в который он исчез, Ульрик появился за спиной изумленного тролля. Последнее, что услышал перед смертью тролль было шипением мертвеца:
- Хорош-шая попытка, но я был быс-стрее с-стрелы...
В это же время Ами пятилась под яростным натиском огра, который был более чем в два раза выше эльфийки. Но вот он сделал особо размашистый удар и остался открытым на один короткий миг. Убийца рванула вперед и забежала по огру, как по дереву, а в следующий миг она обвила руками его шею и перевернулась в воздухе, как танцовщица. Бритвы совершили круговое движение, следуя за руками эльфийки, когда та крутанулась вокруг собственной оси. Брызнула кровь. Голова огра отделилась от его туловища, а Ами приземлилась мягко за оседающей тушей. Толпа, наблюдавшая за представлением, взорвалась аплодисментами.

- Ульрик, как ты это сделал, тогда, с троллем? – задала мучавший её вопрос эльфийка.
- Как? Трюк. В некотором смысле магия. Интересное явление, правда? – ответил после долгой паузы Ульрик. – Я мог бы тебе показать... и даже научить. Но зачем?
- Смерть одного есть начало жизни другого...
- Когда мы есть, то смерти еще нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет. Таким образом, смерть не существует ни для живых, ни для мертвых. Но человек смертен, и это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус! Но такие, как мы с тобой пользуемся этими фокусами, верно? Ладно... присаживайся. Взгляни на эту тень. Что ты видишь?
- Тень? – недоуменно спросила Ами.
- Ворота. Твоя тень, и тень твоего врага – это все одна Тень, которую делим все мы и все вещи в Азероте и за его пределами. И если ты все это время держишь при себе ключ в мир Тени, почему бы тебе не воспользоватся им? Просто взять, и шагнуть, из тени в тень. Вот так! – прошелестел Ульрик и вдруг оказался по другое плечо Ами. Там, где только что был мертвец, расплывалось пепельно-дымчатое облачко.
Долго еще Мастер Тени обьяснял Ами причуды Идущих-по-Тени. Многие дни, после боев, они сидели вместе и Ульрик учил Ами своим знаниям и умениям.

Продолжение следует

Добавлено (30.11.2009, 19:41)
---------------------------------------------

Это был день летнего солнцестояния. Именно в этот день её выкупил один из зеленомордых и поручил это задание – в обмен на свободу. Ами могла убежать, но её бы убило простенькое устройство: гоблинская бомба с часовым механизмом, встроенная в наручь на её руке. Именно такие мысли крутились у неё в голове, пока она висела лицом вниз, как паук распластавшись по своду пещеры. Потихоньку мышци слабели, в них зарождалась дрожь – все же пару минут такого положения можно было запросто использовать вместо пытки. А тварь внизу и не думала отвернутся. Гибрид человека и коня, кентавр, учуял её запах но не мог обнаружить эльфийку. Но вот он все же зацокал дальше, а Ами беззвучно скользнула вниз и заспешила вглубь пещерного туннеля.
Очень скоро она вышла в помещение, битком набитое награбленными товарами. Те, что кентавры добыли в последнем грабительском рейде, были на самом верху. Там была небольшая шкатулка, судя по описанию – то, что нужно было гоблину. Ами настороженно двинула к своей цели, но тут же остановилась. Что-то в этом помещении было неправильно, и оно холодило затылок Ами. Она запустила руку в подсумок на бедре и вытащила оттуда небольшой мешочек из непромокаемой кожи, а после развязала его и зачерпнула оттуда щепотку желтовато-коричневой пыли. Потом она поднесла ладонь к лицу и дунула. Мерцающее облачко пыли вкоре окутало почти все помещение. Как она и подозревала, в пещере были установлены магические ловушки. Примитивные и простые, но эффективные настолько, что могли бы испепелить огра, вломись он сюда. Их нити силы тянулись почти по всей пещере, оплетая гору награбленного, сплетаясь в дивные фигуры. Ами стояла в полушаге от пересечения линий силы, и только всевышние знали, что случилось бы, если бы она шагнула. Эльфийка оценила свое положение, а после шагнула назад... и рванула вперед.
Сделав головокружительный прыжок с сальто вперед, она приземлилась ногами на каком-то сундуке, рядом со шкатулкой, схватила её руками и тут же оттолкнулась назад. В полете, разворачиваясь вокруг своей оси, она четко видела насколько близко были линии силы ловушек. Казалось, они тянутся к ней чтобы опутать и задушить. Но вот она приземлилась на руки и сделала перекат вперед, чтобы смягчить удар. Проклятая шкатулка была у неё. Её свобода была у неё. Теперь можно было возвращатся.