Фамилия: Греймор.

Титул: Шевалье.

Возраст: 21 год.

Внешность: Высокий, статный парень. Лицо смуглое, незагорелое. Борода и усы на лице отсустсвуют, волосы не длиннее, чем до плеч, желтого цвета. Носит моряцкие сапоги, белую пиратскую рубаху, красный пояс, кожаные штаны, кожаный жилет. Через плечо передета лнта с патронажем для пистоля, что покоится в кобуре на левом бедре. На поясе верная шпага. На руках перчатки, на правом бедре - сумка, в которой покоятся мед. инструменты.

Характер: очень вспыльчив, молод, в следствие чего энергичен. Добр с теми, кто добр с ним. Уважен и почтителен. С девушками особо учтив. Знает, чего они хотят, поэтому редкий лавилас. Редко ввязывается в конфликты. Любит все решать мирным путем, но его можно часто заметить в драках, если дело касается справедливости и чести. Обожает тренировочные состязания, дуэли, особенно бои на шпагах. Идеалист, ибо способен увидеть даже в жуткой картине причудливые и спокойные черты.

Мировоззрение: Считает, что в мире должно царить добро, и что все обитатели его должны бороться со злом. Ненавидит несправедливость и бесчестие. Предан королю и королевству, готов умереть за него, ибо считает, что смерть за родину, смерть патриота - не самая худшая смерть. В жизни придерживается принципов "Хочешь мира - готовься к войне".

Отношение к миру:

Плеть - ненавидит люто и бешено, хотя мало знает о них ,но ему приходилось с ними встречаться лицом к лицу, во время "марша мертвых".

Легион - не видел, но ненавидит так же, как и плеть.

Орда - нейтралитет, ибо ему совершенно побоку.

Альянс - патриот, почтенный гражданин Штормграда, хоть и часто путешествует по миру, где принимает активное участие в боевых конфликтах, в каком и заслужил титул "шевалье".

Бандитские организации - лютая ненависть, ибо не раз встречался с ними, терпел поражение, или же побеждал.

Профессия, род деятельности: путешественник, немного врач, ибо на "отлично" знает медицину, хороший фехтовальщик, и отличный стрелок.

Бездна разума. Как же она глубока. Большинству людей просто
не хочется туда заглядывать. А все из-за чего? Из-за страха? Да, скорее всего.
Из-за страха неизведанного, страха перед будущим. А прошлое? Прошлое как
провал. Сколько не беги от него, бездна за спиной будет все страшнее, все
ближе. И я нашел лишь один выход – заглянуть туда. Словно заглянуть в
собственную могилу. Словно поцеловать дуло револьвера, где пуля дрожит от
желания снести тебе голову.

Сегодня я проснулся на опушке. На затылке запекшаяся кровь.
Первым делом я попытался восстановить события, происходящие со мной ранее. Ни
чего не приходило на ум, словно пелена. Словно огромная стена, по ту сторону
которой стучались все воспоминания, но я ни как не могу их услышать.

Я приподнялся, осмотрел себя. В кобуре покоился мой верный
револьвер, на поясе – шпага, зато кошелек, который раньше радостно трезвонил
серебришком, сейчас лишь жалобно позвякивает парой монет. Я медленно открыл
его. Да, действительно, всего две монеты. Ну, что ж. Рядом с водоемом у города
у меня есть схрон, думаю, стоит сходить да и забрать мой капитал. Так что же
меня так сильно ударило? Голова сильно болела, да и тошнило. Я сразу же
поставил себе диагноз – легкое сотрясение мозга. А лучшее лекарство – покой.
Жаль, что сейчас не было возможности приобрести это лекарство.

Осмотрев территорию вокруг себя, я приметил огромнейшую
ветку, лежащую с малым в метре от меня. Присмотревшись к разлому, я понял, что
она свежая. Теперь я уверен, что я «уснул» именно из-за нее. Просто упала на голову,
вот и потерял сознание. Да уж. Куда уж проще?

Медленно встав на ноги, я оправил свою амуницию, отряхнулся
и попытался определить, где нахожусь.

Неподалеку журчала вода, что внушало некое чувство
удовлетворения. Я решил найти этот источник и как следует промыть рассеченный
затылок. Идти пришлось недолго. Минут десять. Это и был тот импов водоем. Ох,
проклятье. Я ни чего не помню. Лишь свое имя, друзей. Что же со мной произошло?
Куда я шел?

Умывшись и промыв ссадину, я порвал рукава рубахи на бинты и
залатал себе голову. Так хотя бы выглядит по-человечески.

Через некоторое время я нашел схрон. Это место у меня в
памяти тоже сохранилось. Золотишка там было изрядно. Ну, это к лучшему, хотя
ничего я оттуда и не взял.

Я побрел в город, не по памяти, нет. Скорее всего, по
интуиции.

А вот и он, Штормград. Возвышающиеся башни, неприступные
стены. Оплот людей, который уже успел провозгласить себя победителем, когда
плеть устроила тут праздник. Я же считаю это место коробкой, запечатавшись в
которой – меняешься, очень сильно меняешься.

Внезапно из-за конюшни, что находилась справа от ворот
крепости, выскочил парнишка. На нем были надеты какие-то лохмотья: льняная
рубаха – потертая, старая, вся в каких-то пятнах, штаны, больше напоминающие
порезанные шорты, ботинки из ткани с кожаной подошвой, да черная повязка на
голове.

- Шевалье! Шевалье! – внезапно вскричал парнишка.

Я медленно повернул голову направо. В мозгах еще зудело,
думать было больно, словно игла пронзал мой мозг. Я не понимал, кто это, более
того, я не знал его, или просто не помнил. Сказывалась амнезия.

- Что с вами? Вы ранены? Кто вас так?! – замешкал мальчишка,
осматривая меня, изредка поглядывая на багровые бинты на голове.

- С веткой поцеловался, - сказал я, не подавая виду, что
потерял память. Думал, с импровизирую: - Чего хотел?

- А, ну да! Шевалье, ваша лошадь готова, мы можем
отправляться, - парнишка кивнул на конюшни.

Эта новость меня убила, я был в полном замешательстве.
Радовало одно – он называл меня «шевалье», и не реагировал на высокомерное обращение,
значит, он был в моем подчинении. Оруженосец? Возможно. Что же мне делать? Вряд
ли было бы целесообразно сесть на коня и поехать туда, куда знает он, но куда
не знаю я.

- Знаешь что, давай-ка, не поедим никуда? – пробормотал я,
импровизируя.

- Как пожелаете, но что же вас останавливает?

- Хочу подольше остаться здесь, нравится мне эта «коробка».
– сказал я, и поправив шпагу на поясе, побрел в город.

- Мне с вами? – крикнул в след мальчишка, все тем же
беззаботным голосом.

Я призадумался, но ответ не заставил себя ждать:

- Отдыхай…

Дойдя до главной площади, я первым делом решил посетить
таверну. Хоть амнезия была частичной, я все же не смог вспомнить, где она
находится. Нашел я ее по крикам и звукам бьющейся посуды.

- Тварь! Я убью тебя! – вскричал человек, похожий на
охранника, или официанта, затем вынул свой нож, схватил со стойки тесак и
налетел на некого юношу.

- Давай, попробуй! – вскричал тот, перекидывая из одной руки
в другую кинжал.

Парнишка выглядел довольно грозно: накаченное тело, черный
плащ с капюшоном, закрывающий глаза, платок, который только что был натянут на
морду с шеи, кожаные доспехи и ножны от матерого фигурного кинжала.

Я решил подойти поближе к таверне. Стражников, как ни
странно, поблизости не было, хотя издалека раздавался ржание лошадей. Скорее
всего, они уже спешили сюда. Несколько человек смотрели на драку и выкрикивали
имя бармена, кто-то забился в угол и дрожал, в ожидании окончания драки. Я
встал в дверном проеме, поднял руки на пояс, поглаживая правой рукой рукоять шпаги.
Парнишка сделал выпад, полоснув бармена по лицу кинжалом. Тот нагнулся, и, судя
по всему, решил скрыться, пока тот воет от боли. Разбойник ринулся наутек, на
выход из таверны, перепрыгивая сломанные стулья. В метре от проема, от той
сладкой свободы, он поднял глаза на меня – единственную преграду, стоящую между
ним и площадью.

- Привет! – воскликнул я с улыбкой, в этот же момент улыбка
исчезла, и от удара кулаком, парнишка пролетел полкомнаты, шарахнувшись на пол.
Судя по всему, ударившись об косяк головой, он потерял сознание. Сзади
послышался стук лат:

- Что тут?! – воскликнул офицер.

- Да вот, принимайте, - я кивнул на лежачего парнишку, сам
же пошел к раненому бармену, стоящему у косяка. Рука его зажимала кровоточащее
лицо, ладони обагрились кровью. Параллельно мне к нему поспешила официантка:

- Сэр, сэр! Вы в порядке?!

В ответ тот только кряхтел и ругался.

- Эй, покажи харю… - подошел я и тут же кинул старику.

- Пошел на хрен отсюда! – выругался тот.

- Успокойся, - нахмурился я, - я врач.

Тот, постояв пару секунд, убрал руку. Кровь сочилась из
раны, которая проходил вдоль брови, в сантиметрах двух над ней.

- Так. Быстро, на лавочку его уложите! – скомандовал я,
немедля после осмотра.

Ко мне молниеносно подбежали два холопа, судя по всему, работающих
в таверне тоже, уложили бармена на скамью.

- Быстро, вина хлебного, и ткани белой! – скомандовал я
через плечо.

- Ты чего тут, бражничать собрался?! – удивилась официантка.

- Нет! Это для инвалида! – указал я на бармена, который
продолжать стонать, кряхтеть, и что-то неясно бормотать.

Через пару минут мне принесли белую ткань и ковш с хлебным
вином, его еще самогоном называют.

- Отойти всем! Эй, девочка, свет сюда дай…

Официантка поднесла свечи, и поставила их на скамью.

Теперь это больше напоминало палату госпиталя, чем таверну.

Стражники сзади шушукались, наблюдая за моими действиями. Я
потянулся к набедренной сумке, достал оттуда необходимые принадлежности и
принялся мыть руки в хлебном вине. Промыв руки, я опустил туда свои
инструменты.

Взяв тампон, я медленно смочил его, затем стер кровь с раны
старика. Обработав рану, и приготовив инструменты, я взял порошок, напоминающий
соль, из кожаного мешочка. Высыпал немного в разрез раны старика, от чего тот
взвыл. Два холопа крепко держали его руки, и он не помешал дальнейшему
продвижению лечения.

Я медленно поднес иглу к ране бармена, и принялся медленно
зашивать рану. Тот судорожно кряхтел, брыкался, но потом успокоился и принялся
терпеть боль. Закончив с зашивкой раны, я вновь обработал кожу вокруг пореза,
наложил на него тампон, промоченный в самогоне, затем перебинтовал лоб,
прижимая тем самым тампон к ране.

- Все, свободен… - я собрал инструменты, сложил их в сумку и
осмотрел таверну.

Бармен поднялся с ложе, покосился на меня и на помещение.

- Чем мне тебя отблагодарить, человек добрый? – прохрипел
бармен.

- Не надо меня благодарить. Заболею – вспомни меня. Этого
будет достаточно, - я собрался, осмотрел стражников, и побрел на выход из
таверны.

- Имя то твое как?

- Шевалье Гишельм Греймор…

- А я… - крикнул бармен, но мне было уже все равно, я не
услышал бы этого, даже если бы захотел.

Подправив шпагу на поясе, я встряхнул ногой, в кобуре на
которой висел пистоль, и побрел в оружейную.