Десятый год с открытия портала. Второй месяц зимы. Шестой день.
Это было удивительно! Катакомбы, мы смогли определить это по кладке и изображениям , принадлежали подгорному народу, но судя по редким записям, которые удалось расшифровать – они намного древней и были нанесены писцом какой-то неведомой и сверх сильной сущности. Эррол сравнил данные и рунопись, и сделал вывод, что они принадлежат прародителям дворфов, которые были заперты здесь со времён создания первого колодца. Мы продолжаем блуждать по паутине подземелий, и, кажется, уже научились ориентироваться по рунам на стенах, но мы пока встречали лишь следы жизни – нашли оружейную, где всё было уже разъедено ржавчиной, и подобие кухни. По алхимическому анализу наростов на кухонных приборах, а мы уверены в их предназначении, здешние жители (или может лучше подойдёт слово «Заключённые? Пометка: не забыть посоветоваться с Фридлейвом, когда он оторвётся от найденных образцов письменности) питались грибами и минералами, которые, после обработки, добавляли пищу так же, как мы добавляем соль и перец. Эррол предпринимает попытки найти, хотя бы, остатки тел обитателей, но пока безуспешно. Как закончится привал – мы пойдём ещё глубже.

Шесть тысяч пятьсот двадцать первый год с основания Квель’Таласа. Месяц урожая. Десятый день.
Всё-таки она заставила меня начать вести дневник, мол, это систематизирует мои мысли и поможет в учёбе. Что я могу поделать, если магия мне не даётся? Да, я чувствую потоки, да, я могу пробовать ими манипулировать и вытягивать формы, но у меня не выходит синхронизироваться. Магистр говорит, что у меня слишком грубые и резкие движения. Мой отец охотник, я обучался стрелять из лука и владеть копьём с детства, и теперь я должен переучиваться, потому что моей родительнице приспичило пропихнуть меня наверх социальной лестницы? Говорят, тролли разбили лагерь в нашем лесу, лучше уж пойти воевать, но Лиалина не хочет меня отпускать. Не понимаю, на что она надеется? Она выросла в семье аристократов, которые не держали ничего тяжелей пера, за которых всю работу выполняют магические слуги. Она не пара мне... Но вынужден признаться, всё-таки я испытываю к ней симпатию. Что-то я записался. Может и вправду помогает?

Шесть тысяч семьсот двенадцатый год с основания Квель’Таласа. Месяц бурь. Третий день.
Не могу поверить, что они врали! Моя находка в библиотеке вызвала волнения в нашей общине, прошения в Магистрат не заставили себя долго ждать. И книга лежала в открытом доступе, читай кто хочет, только мало кто интересуется историей и рукописями такой давности. На расшифровку языка у меня ушло семь лет. Семь долгих лет, в течении которых я днями корпел над составлением словаря, основываясь на нашем старом наречии. Я перевёл далеко не всё, но из того что удалось – мне стало ясно о причине нашего изгнания от места рождения предков. Нам говорили, что это был исход, а не изгнание. Мы оставили прожжённую землю населённую нашими полудикими братьями и отправились в более цивилизованные места. Но всё было иначе – мы призвали «Чудовищ с горящими глазами цвета молодого ростка» своей магией. Лиа тоже заинтересовалась рукописью и подтвердила, что она подлинная. После того, как она всё-таки покинула пост мастера метамагии, мы стали чаще видится и уже обдумывали вопрос о её переезде ко мне. Редко встретишь смотрителя библиотеки, который поддерживает себя в прекрасное физической форме постоянными тренировками и наголову превосходит наших бахвалистых рейнджеров. Как в меткости, так и в ближнем бою. Наверно ей повезло.

- Грешен я в суждениях своих. В гордости грешен. И в любопытстве, что сгубило меня. Мои глаза искали истину, а нашли лишь серый камень тлена. Мои руки искали знаний, а получили лишь кровь, что так и не смоется с них никогда. Правитель не отсылал нас. Не уговаривал. Он решил просто нас изничтожить, но он и не предполагал, что мы будем к этому готовы. Его легатов мы встретили стрелами из окон и боевыми заклинаниями. Истина могла разрушить королевство. Истина нас сгубила. Мы кровью и смертью доказали, что достойны жизни. Но не на этой земле, нам пришлось отправится на юг, в Аратор, который набирал силу...

Шесть тысяч семьсот двенадцатый год с основания Квель’Таласа. Месяц Огня. Третий день.
Лиа не отходит от меня ни на шаг, заботится о моих ранах, хотя я постоянно говорю, что всё в порядке. Тролли выскочили из засады, наши маги не успели и икнуть, как трое были убиты их метательными топорами. Но я не оплошал – я выпусти двенадцать стрел, одиннадцать из которых попали, а пять убили. Я собрал эти пять после боя и покрасил в чёрный цвет, этому ритуалу меня научили кочевые общины Араторцев, которые находились в постоянной и нескончаемой битве, не войне, а именно битве, с клыкастыми отродиями. Я начинаю понимать смысл их татуировок, определять возраст, умение, звание, профессию и род лишь по форме. Я ещё не разобрался, какую роль играет цвет, но разгадка витает в воздухе. Мы стараемся не говорить о нашем изгнании, и что пришлось поднять руку на братьев. Но, никто не жалеет. Несмотря на постоянную опасность нападения – мы можем изучить культуры других народов. Сделать то, что до нас никто не делал. Только Лиа нервничает, и всё чаще смотрит на север. Ей тяжело, но я стараюсь её поддерживать.

Седьмой год с открытия портала. Месяц высокого солнца. Двадцать шестой день.
Наконец-то мы выбрались из этих болот. И, заодно, разгадали тайну их «проклятия». Всё оказалось чрезмерно просто, но обо всём по порядку, ибо у меня не было возможности писать во время похода. В деревне Белый Очаг мы встретили торговца, которому нужно было пересечь болота и выйти на тракт, иначе он рисковал прогореть. Мы были в очень трудном финансовом положении, поэтому согласились, ибо платить нам обещали Лордэронскими кронами, а они ценятся по всему Азероту. По рассказам, когда-то давно на этих болотах было убито десяток младенцев, принесены в жертву древнем богам. Но, через некоторое время, боги отвернулись от этих мест и на болоте поселилось нечто, нечто неосязаемое, неслышимое – оно убивало тех, кто хоть раз ступал ногой в трясину. Сначала тело покрывалось язвами, потом существо выкашливало свои лёгкие, а после умирало и разлагалось в три раза быстрее обычного. Но один монах смог перейти болото, говорят он нашёл способ испортить свою кровь так, что бы она стала противна духу, и тот не тронул мудреца. Эррол знал только один способ испортить кровь быстрее, чем за пол часа. Через полчаса мы были пьяны вдрызг и пошли через болото. Следовало ли говорить, что через час, как мы перешли границу, один из охранников торговца стал кашлять и жаловаться на боли животе? Так или иначе, через час у него резко подскочила температура. Брат испробовал на нём все свои препараты, но они дали лишь временное улучшение состояния. Ещё через час тело человека стало покрываться пятнами. Что самое интересное – это был один из тех вояк, что жили по кодексу, спали по кодексу и, даже, в публичные дома ходили с кодексом. Никаких карт, выпивки и женщин на работе. Через два часа он скончался, а симптомы стали медленно, но верно, проявляться и остальной части охраны торговца, тем не менее, обходя нас стороной. Разгадка пришла к нам на второй день, когда половина личного состава телохранителей уже умирала от последней стадии болезни. Эррол начал добавлять в их воду вина и дворфийской косорыловки, что быстро стабилизировало их состояние. Мы вышли на тракт, прихватив тело Рейка Ундрвила, первого погибшего, и впервые за несколько дней мы смогли вдохнуть полной грудью.
- Глисты.
- Что?
- Паразиты. Мелкие кишечные паразиты выделяли токсин, который провоцировал болезнь и разрушал иммунную систему. Двенадцати часовая чума. Как и любой паразит данного вида – он легко уничтожается достаточно крепким алкоголем, а высокое содержание его же в нашей крови – гарант нашей безопасности.
*Из разговора Эррола и Дживом, караванмэйстером.