Тихая Штормградская ночь. По черепичным крышам домов скользит предвестник смерти, убийца.

*
«Как обычно торгаш поскупился на товар...» - пронеслось в голове человека, что балансировал на краю крыши и держал в руках моток нити из паучьего шелка, до нужного окна недоставало около метра. Человек вздохнул и сбросил нить, а затем, обвязав ею наручь своего доспеха из черной, промасленной кожи, спрыгнул вниз. Не долетев до окна, он отпустил конец веревки – та скользнула с тихим шелестом по коже доспеха – и, пролетев мимо окна, ухватился за подоконник, больно ударившись коленом о камень стены. «Так и не научился я этому приему...» - мысленно проворчал человек, подтягиваясь и заглядывая в окно. Темноту комнаты рассекал огонек свечи, он же и подчеркивал силуэт цели убийцы за окном. «Повезло, имп его за ногу, спиной стоит...» - вновь пожаловался тот, кто отбирал жизни, неудачный денек выдался, и, подцепив оконную раму ножом, начал её медленно приоткрывать. Рама еле слышно скрипнула и скользнула в сторону, а «цель», уловив легкий ветерок, начала оборачиватся. «Ну уж нет, погоди-ка... щас я тебя...» - пронеслась мысль в голове убийцы, что рассеялся в воздухе черноватой дымкой, и в тот же миг появился за спиной жертвы. Сверкнула сталь ножа, а свечу затушил фонтан крови, что вырывалась из распоротой артерии на горле купца. Убийца вытер клинок ножа о штанину купчишки и с сожалением подумал – «Вот опять не довелось побаловатся стволом... хотя?», и вытащил из кобуры большой пистолет – на его кожухе красовались полированные буквы, что укладывались в слово «Timmy». «Тимми, знакомся, это купец. Купец, знакомся, это Маленький Тимми» - проворковал человек и нажал на спуск. Тишину улицы разорвал громкий, металлический лязг затвора и грохот очереди, а мозги купца окрасили стены комнаты в экзотические узоры. Убийца вытер лицо тыльной стороной ладони, взглянул на огромный пистолет в руке, покачал головой и буркнул: «Тимми, шуметь – нехорошо...», а затем оглядел комнату и проворчал : «Ой, опять маленько наследил, ну что за день? Щас приберемся чуток...». Сказав это, человек заткнул «Маленького Тимми» обратно в кобуру и начал делать сложные пассы руками, а через мгновение комната выглядела, будто время перемотали на десяток минут назад: опять горела свеча, стены имели привычный серый оттенок, не заляпанный мозгами. «Оп-паньки, даже лучше, чем раньше. Даже Коппершнильд бы не вьехал, что к чему, будь он тут» - ухмыльнулся посланец смерти и вновь оглядел свое творение – иллюзия держалась хорошо. «Продержится пару часов, если лужа кровищи не потечет на первый этаж» - вскинул бровь Рейнхарт и, выпрыгнув из окна, в полете подумал – «Грохнусь, не грохнусь?». -«Ан-нет, не грохнулся, видать все-таки научили чему эти Тенеруки» - размышлял убийца, направляясь в переулок. В следующий момент он уже пробирался через узкие, заваленные помоями и нечистотами улочки, и все вспоминал, вспоминал...

*

- НУЖНО ПАДАТЬ НА НОГИ, ТЫ МУРЛОЧИЙ СЫН! – заорал на мальчика высокий, седой мужчина в черной кожаной куртке странного пошива.
- Я стараюсь! – сказал ребенок, поднимаясь с булыжников мостовой, отплевываясь от грязи и пыли.
- Плохо стараешься! – Отрезал Мастер, ехидно ухмыльнувшись.

*

Лязгнул затвор, раздался грохот выстрела – голова тренировочной куклы разлетелась тучей щепок. Юноша отложил в сторону один из трех пистолетов. «Действительно, товар «экселент», как выразился тот гоблин. Мои сбережения не потрачены впустую» - подумал Рейнхарт и развернулся к выходу. Там стоял Мастер, немного постаревший, но с все той же ехидной ухмылкой на лице.

- Марш отрабатывать удары ножами, мурлочье ты испражнение! – гаркнул Мастер, а юноша со вздохом поплелся к стойке с холодным оружием. Пистолеты были ему ближе.

*

- Нет, малыш, это определенно не то, попробуй так, - старик вскинул руки в пасе, дунуло прохладным, осенним ветерком. Разбитая чашка на столе приняла вид, который имела еще пять минут назад. Иллюзионист сбросил оковы магии, и показал еще раз фокус, - Повтори, это просто. Подумай об этом так, будто это тесто, а ты лепишь из него какую-то форму. Ну же, пробуй!
Молодой человек, закрыв глаза, принялся сосредоточенно бормотать что-то под нос и делать сложные пассы руками, сплетая пальцы в немыслимых конфигурациях. Осколки чашки поплыли, размылись в воздухе, пока не приняли вид целой, не разбитой посуды. Получилось. А старый иллюзионист все также добродушно улыбался, ведь когда-то и он с этого начинал. Ярмарка продолжалась.

- Прошлое... а какое у меня прошлое? – прошептал убийца, перебегая из одной темной улочки в другую. Вдруг дорогу ему перебежала некая личность в капюшоне, в темноте сверкнул клинок короткого меча, не замечая Рейнхарта. Вскоре послышалось бряцанье доспехов и крики «ТУДА УШЕЛ! БЫСТРЕЕ!», и Рейнхарт, на автомате взмахнув руками в сложном жесте, сотворил вокруг себя иллюзию.

*

- Туда ушел! Быстрее! – заорал на своих подчиненных лейтенант Стражи и, гремя доспехами, побежал в сторону, куда умчался вор. Но выбежав из-за угла они натолкнулись на ребенка, мальчика лет эдак семи, что ткнул пальцем по направлению вглубь улочки и крикнул:
- Он туда побезал, паганец, туда! Надавайте зидяре пиндюлей, он мне канфетку не дал! – мальчик идиотски запрыгал на месте, смешно размахивая руками.
- «Ох, мать моя женщина, ну что за дегенератов нынче в стражу берут?» - подумал убийца, сбрасывая иллюзию, обводя взглядом улочку, в которую умчались Стражники. Убийца обвел ладонями рукояти двух пистолетов, что покоились в кобурах на бедрах. На одной рукояти было выведено хромированными буквами «Jonny», а на второй, черными готичными – «Ronny».
- «Ну, теперь осталось забрать деньги. Жаль Джонни и Ронни не спели свою песню. Но ничего, еще будет возможность для них» - подумал Рейнхарт и двинул дальше. Его ждали новые контракты.

*

Златоземье, придорожная корчма. Если бы кто-то сейчас проходил мимо восточной стены, под окном, то был бы сбит вылетающим оттуда человеком. Ну, а если бы кто-то зашел внутрь, то увидел бы самую обычную кабацкую драку. Впрочем, никто заходить не собирался.

- Ты! Обидел! Мою! Мать! – цедил сквозь зубы огромный седой мужик, колотя завсегдатая башкой об пол, а пустоватый звук перекрывал даже какафонию побоища. Но вот неудачливый посетитель обмяк, и здоровяк осмотрел налитыми кровью глазами зал. Вот стул летел на свидание с лицом бармена, а вот окно распрощалось со своим стеклом.
- За пиво! И Свет! – рыкнул седой, и, хватив со стойки чудом уцелевшую кружку пива, сделал мощный глоток и расшиб её об голову какого-то выпивохи, бросившегося на него с ножкой от стула. Тот шлепнулся на грязные доски заведения, как мешок с ослиным дерьмом, - пронеслось в голове седого. А потом он поднял стол. Не было ничего веселее «мельницы в исполнении Келгара», и гигант принялся раскручивать увесистый элемент интерьера над головой, задевая ножками каждое живое, и не очень, существо в зоне поражения. С радостным ревом здоровяк пробился к выходу, и отбросил в сторону то, что осталось от стола. И только потом приметил человека в черных кожаных одеждах, с надвинутым на голову капюшоном, и в длинном, развевающемся за его спиной плаще из странной ткани.
- А, старик! Вот ЭТО была драка! – радостно рыкнул здоровяк, разминая запястья. А фигура ответила ему хмыканьем, а потом молвила:
- Келгар, как ты смотришь на поездку в Южный Берег? Новые таверны для того, чтобы их разнести, там вроде был алтарь какой-то...
- Да как мурлоку задницу надрать! – ухмыльнулся седой, и развернулся к стойлам. Коней не было.
- Ну, Утеров Шварц мне в ноздрю, да пяткой в ухо зазвиздеть! – разочарованно воскликнул здоровяк. Следующие пару часов друзья ловили коней...

Южный Берег, за воротами. Рейнхарт, закутавшись поплотнее в плащ дабы не пугать прохожих огнестрельным оружием да парой интересного вида клинков, косо смотрел на здоровяка, идущего вровень с ним.
- Келгар, только ради всего, что тебе там дорого, не разнеси тут все на куски, пока меня не будет! – обратился он наконец к седому, что живо оглядывался вокруг. Наверное, в поисках того, что можно было бы «разнести во имя Света, и впоперек вражеским задницам».
- А-а-ай, да ладно тебе, я и не собирался... совсем нет!.. – отстраненно отмахнулся здоровяк, чуть не попав латной рукавицей другу по носу. Его взгляд упорно сверлил вздымающийся и опускающийся молот в руках кузнеца и что-то просчитывал. Что-то нехорошее. Нехорошее «во имя Света». Рейнхарт что-то пробурчал в ответ, и двинул, виляя между домишками, к часовне, оставив друга присмотреть за лошадьми.
---------------------------------------------
ПыСы: Калом, будь он тринадцать раз освященным, не кидаццо! :Р
---------------------------------------------
Ап? А то ржу-ржу тут над текстом сиим, а за компанию - никого :Р